Душа моя, когда ты почувствуешь себя по-настоящему счастливой, то ты обретешь свободу от любых воспоминаний, даже самых тяжелых. Они все сойдут как старый грязный снег, и весна захватит твою душу полностью и бесповоротно. Но на то, чтобы стать по-настоящему счастливым, нужно мужество… оставлять позади весь свой прежний опыт… страданий. Люди за него цепляются, чтобы не чувствовать пустоту, образовавшуюся впереди. Внутри тебя не гаснет собранное по крупицам за все жизни то лучшее, что усиливает...

Очень смелым Алле Литковец,
Андрею Счастье и Марии Карпинской

 

Буратино, в переводе с итальянского, означает «деревянная кукла».

Почти все люди куклы — деревянные, тряпичные, бумажные (папье-маше) или с фарфоровыми головами (как у Мальвины). Мы куклы в сонной реальности — кукольном театре.

Но у героя Буратино есть длинный нос: любопытство, любознательность и веселый нрав с упрямством. Именно эти качества помогают ему проткнуть видимую реальность и увидеть, что она всего лишь...

— Да разве ж ты звезда? В тебе нет никакой звёздности, ни лоска, ни нужных очертаний. Звучишь ты, конечно, чисто, но кого сейчас этим удивишь? На нашем-то небосклоне? Другие звёздные системы тебя слушают? Ну, это ещё доказать надо…

*

— Что она себе думает! Мы добропорядочные семейные созвездия. Скромно, но верно, трудимся, освещая порученный нам участок неба. А эта пигалица… Появилась неизвестно откуда, без роду племени. Светит тут на полнеба — только слепит нас… Она вдохновляет людей...

Будем держаться и помнить, что пока наш организм всецело здоров (то есть тело не вступает в конфликт с совестью, чувства ясные, яркие и чистые, и таковы же мысли), то он как бы заряжен оптимистично, и душа чувствует в себе творца-Духа, а не жертву, поэтому нет тревоги или опасения, но есть уверенность в победе Сил добра. Они и так побеждают, но в индивидуальном порядке в каждом человеке, который хочет меняться в лучшую сторону, а не ждет поблажек из-за прошлых своих или «генетических» страданий...

А я была в Карпатах у родственников.

Вечером быстро стемнело — солнце зашло за горы. Хвать! А воды-то и нет, чтоб помыться с дороги. Взяла путню (ведро), почавкала ногами по мокрющей от росы траве, а там крутой склон к горной речке и где-то посередине дороги колодец. Чуть не упала. Решила утром помыться, не рисковать.

На рассвете пошла — всё село спит (там поздно встают), травы опять тонут в росе и еще холодно, как и вечером. Можно было и в росе искупаться, повалявшись. Да я у колодца...

Всюди — концентрований запах м’яса: печеного-смаженого-ще-бо-зна-якого… Бо ж — відбувся Великдень. Перетворили це свято на… вшанування печені. Якийсь культ м’ясо-яйце-поїдання. А де ж Христове Світле Воскресіння? У шлунках? Та у неперетравленні цих масних і важких наїдків?

Людство деградує, обставляючи культ їжі релігійними та світськими святами. Я б навпаки релігійні свята зробила пісними, щоб замислитися над жертовністю бого-людини, яка живе в кожному з нас і яка віддає себе, йдучи...

Никогда не знаешь, что тебя ждет в Новогоднюю ночь. Оттого, наверное, столько думаешь о ее волшебстве, мечтая о чуде, словно перебирая в воображении ее подарки — исполнения заветных желаний. Хотя ловишь себя на мысли, что ты уже далеко не ребенок, да и у Золушки крестная-то была из фей, а Грей, не узнай он заранее о парусах, которые ждет Асоль, разве догадался бы выкупить у торговца в лавке весь алый шелк до нитки, чтобы облечь им подувший ветер счастья…

Я впервые в этот Новый год...

Уникаю

Дзеркал, окропу, звичок і власної тіні на землі.

Дзеркала відволікають від гармонійного перебування сам на сам із всесвітом.

Окріп знижує тонус — умлівають, а подеколи й атрофуються внутрішні органи, шкіра. Тіло втрачає гнучкість і дитячу життєрадісність.

Звички крадуть природну невимушеність поведінки, програмують рухи й вчинки, збіднюють день, обтяжуючи зайвими, тобто непотрібними жестами-діями-подіями. Звички керують людьми. Але можна і зуби чистити як уперше!

Тінь, власна...

Усі прагнуть любові, особливо з віком… А жорстока Молодість дивується цьому бажанню зрілих людей, мовляв, уся насолода має належати лише їй — юній, пружній, безтурботній та головний аргумент! — молодотілій… Хоча сама ще не здатна кохати, по-справжньому, — не впадаючи в егоїстичні примхи, не наважуючись на щоденну працю віддачі…

Молодість відмовляє Зрілості в красі.

А Зрілість заграє з Молодістю, ніби випрошуючи винагороду (відстрочку на майбутнє), та рятує Старість від...

Заметіль забілила, завапнувала очі… Здається, стоять поваплені хугою мої мрії, набуваючи казкового шарму… Підставляють свої червоні вітрила мої сподівання — і кому? — чарівниці віхолі, яка вмить перетворює їх шатра на хмари й кучугури… Відчуваю себе Снігуронькою, що вповільнює рухи й навіть думки — заради того внутрішнього спокою надії, що росте й росте під снігом і даватиме буйний цвіт навесні…

А поки… Поки пухнастий, зірчастий, іскристий туман завірюхи вирує світом… Ніч зійшла...

Опять Он приближается. Неумолимо. Вкрадчиво. Обрызгивая морозной удалью, замораживая все пути к отступлению. Устроив бурную рекламную кампанию на теле- радио и в других «местах» массового пользования. Он взвинчивает торговлю, расцвечивает витрины, готовит под топор ножки всех без разбору сгодившихся елок-сосен. Он в каждой семье начинает отчет денег (не по дням, а по часам), и даже самого бережливого скрягу доводит до блаженной улыбки расточительства...

Взрослые вдруг срочно начинают...

Весна победила бесповоротно!

Об этом сегодня сказала мне сосна в Ботаническом на «Университете»...

Слизала ее пахучую янтарную слезу...

А на эскалаторах, которые я недаром, но так неосознанно, благословила, люди становятся ближе к друг другу. Потому, наверное, что их несет одна река и им нечего делить, не из-за чего пререкаться... И в то же время — бег «реки» расслабляет неизбежностью пусть краткого, но всё же пребывания в ней... Глаза людей теряют поволоку равнодушия, звериной...