Петро Осадчук

(из книги стихов «Незримая стрела времени», К: «Днепр», 1997)



Стекает позолота звезд...

Стекает позолота звезд
В бутоны лилий подвенечных.
Мир удивление вознес
В предчувствии счастливой встречи.
И тишиною наградил
Истрепанное ветром сердце.
И чаще дышится груди,
И чище глазу засмотреться
На то, как губы льнут к губам,
Как мало мысли быть лишь мыслью…
О, непростая мудрость жизни,
Как просто ты приходишь к нам!
Людей соединяет жар,
Что из земных глубин пылает,
В то время, как скулит ханжа
В грязи пустых своих желаний.

 
Забинтовали раны сада...

Забинтовали раны сада
Тумана рыхлые бинты,
В багряном сердце листопада
Скрывая музыки следы.

Нависло небо по-над полем,
Грудь согревая о скирду.
И, будто крика пятна смоли,
Вросли вороны в борозду.

Там, за лугами, ветры стихли,
В пруду застывшем спят сомы,
И жаждет мир в тумане рыхлом
Найти защиту от зимы.

 
Затихли на свете...

Затихли на свете
И буря, и ветер —
Лишь ялик
Причалил.

А море синеет,
Глаза голубеют —
И ялик
Причалил.

Цикады запели,
И солнце пригрело,
Ведь ялик
Причалил.

А волны пречисты,
А скалы плечисты —
И ялик
Отчалил.

И волны молчали,
И скалы молчали —
Лишь руки,
Как чайки,
Кричали.

 
Жизнь — это молодость земли!

Жизнь — это молодость земли!
И как не замечал я раньше,
Что даже этот лес вдали
Из года в год пышней и краше.

Великий смысл в том и лежит,
Что времени пространство кратно:
Над лесом стая птиц кружит,
Чтобы запомнить путь обратный.

 
Я тут...

Я тут.
Я с вами. Я
Не мог пропасть. На миг
Споткнулось время да
Вновь потекло. Вдали
Проснулся ручеек,
Ответил гром меж нив,
И «зазвенел» сынок,
Мой голос повторив.

 
Тот счастлив, чья душа цвела...

Тот счастлив, чья душа цвела,
Когда в цвету земля пьянела,
Пусть молодость, будто стрела,
Весенним садом просвистела.

Но тот счастливый востократ,
Кто отдался объятьям летним,
Чтобы в душе весенний сад
Всё цвел и цвел во иступленьи.

Любовь-весна не отцвела,
Пока я всё еще с тобою.
Кто летом не познал тепла,
Тот не найдет его зимою.

 
Когда тяжело мне станет...

Когда тяжело мне станет,
Тогда я тебя покличу,
И из весеннего гама
Ты отзовешься, птичка.

Когда же мне горько станет,
Позволь, я покой твой нарушу:
Ты ветку весны оставишь —
Перепорхнешь мне в душу.

 
Осенний вечер в селе

Где вечер, ослепляемый зарею,
За будничный стекает небосклон,
И шорохом незримых крыльев полн,
Сад подступает к самому подворью.

А старый ясень, вырастивший тень,
Приветствует коров за воротами.
Те всё плывут рогатыми тенями,
Как каравеллы… Призрачен плетень

От трепета теней… Цвета и звуки
Слились в химерном танце сладких мук.
В саду в предчувствии небесных фуг
Деревья встали и взялись за руки.

И мне не страшно одичать на время,
Безумство не отравит мою кровь,
И я пирую на пиру ветров,
И я спешу на карнавал деревьев.

 
Охотьтесь за незримой тенью мифа...

Охотьтесь за незримой тенью мифа,
Рисуйте же свой профиль на стене.
А я в земле по горло, на селе
Ищу в полях осенних свою рифму.

Где с косовища льется запах стога,
Где ветер катит песню по стерне,
И так легко и так печально мне
Вдруг отыскать забытую дорогу.

И оживают в памяти слова,
Как вытоптана по весне трава,
И грудь нальется силушкою давней.

Хоть знаю, что священен этот миг,
Но сердце бедное прощально защемит,
Готовясь в путь навстречу новым далям.

 
Поэтом быть — идти на эшафот...

Поэтом быть — идти на эшафот.
И так день ото дня, без послаблений.
Поэтом быть — любить и знать народ
От современников до новых поколений.

Ну а когда поэта эшафот —
Подмостки клоуна на ярмарке эпохи,
Его услышит только тот народ,
Кому пророков заменяют скоморохи.

 
За решеткою зубов...

За решеткою зубов
Дремлет узник сытый.
За решеткою зубов —
Как свинцом налитый.
За решеткою зубов —
Молчаньем знаменитый.
За решеткою зубов —
Ожиданьем свитый.
За решеткою зубов
Прятаться привык
Язык.

 
На забытых пристанях...

На забытых пристанях
караваны дней.
Ветви обезлистены
и в моем окне.
Небо запорошено
стаей облаков.
И тоска непрошена
в хаосе стихов.
Всё же пробивается
синь меж облаков!
Всё же прорывается
солнце из стихов!